Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

один с бушующим проклятием приводила её в абсолютный ужас. Но при виде того, как сыновья стеной встали на её защиту, в её глазах вспыхнул тот самый истинный гриффиндорский огонь матери-львицы. Она поднялась и мягко, но непреклонно отодвинула Рона в сторону.

— Сядь на место, Рональд Уизли, — строго сказала она, хотя голос её слегка дрожал. — Я состою в Ордене Феникса не для того, чтобы прятаться за спинами своих детей. Римус — наша семья.

Она перевела взгляд на Лилит, судорожно сглотнула и решительно кивнула.

— Что я должна делать, дорогая?

Лилит смотрела на это семейство с легким, едва заметным уважением во взгляде.

— От вас не потребуется сражаться. Рон, успокойся и выслушай меня, — ровно произнесла она, обращаясь к кипящему от эмоций подростку, а затем снова посмотрела на Молли. — Вам нужно будет только сидеть в защитном круге и монотонно вливать магию в сдерживающие клятвы. Это заклинание на выносливость, а не на силу. А чтобы вы ничего не боялись…

Лилит негромко щелкнула пальцами.

Бесшумной, скользящей походкой из тени коридора вышел Астарот. Огромный белый тигр с угольными полосами подошел к Молли и тяжело опустился у её ног, устремив на присутствующих пылающий, немигающий рыжий взгляд.

— Астарот будет охранять вас каждую секунду вашей смены, — голос Лилит прозвучал как непреложная клятва. — Он не даст зверю причинить вам и капли вреда. Если оборотень прорвет цепь, тигр разорвет его быстрее, чем тот сделает вдох.

Рон медленно опустился обратно на диван, тяжело дыша, но сбавив пыл — присутствие Астарота и уверенность матери подействовали на него отрезвляюще. Молли с опаской, но и с явным облегчением посмотрела на массивную спину зверя.

— Вторую смену возьмете вы, Артур, — продолжила Лилит, посмотрев на мистера Уизли, и тот серьезно, без колебаний кивнул. — А вот третья, предрассветная часть… Она самая сложная. Зверь будет биться в агонии. Мне нужен кто-то особенный. И этот кто-то — ты, Гарри.

В комнате снова словно разорвалась бомба.

Рон, чьи нервы и так были натянуты до предела после эпизода с матерью, вскочил во второй раз.

— Да вы издеваетесь?! Сначала мама, теперь Гарри?! — взорвался он, его голос сорвался. — Он же несовершеннолетний!

— Лилит, это же безумие! — выпалила Гермиона, в ужасе зажимая рот руками. — Его магическое ядро еще не сформировано для таких темных ритуалов!

Джинни вцепилась в рукав Гарри, её глаза расширились от паники. Сириус резко сделал шаг к креслу Лилит, его серые глаза потемнели:

— Лилит… он всего лишь мальчик. Я не позволю…

— Он перестал быть просто мальчиком в ту ночь на кладбище! — жестко, хлестко оборвала их Лилит…

Голоса в гостиной перекрывали друг друга, превращаясь в плотную гудящую стену из страха, протестов и неуклюжьей опеки. Гарри сидел в самом центре этого хаоса, чувствуя, как внутри него скручивается липкий, тошнотворный узел.

Кулаки юноши сжались с такой силой, что коротко остриженные ногти впились в ладони. Каждое слово — «он несовершеннолетний», «он всего лишь мальчик», «мы не позволим» — било по его самолюбию хлестче розги. Это было унизительно. Низко. После кладбища, после леденящего смеха Волдеморта, после боли, от которой выкручивало суставы на глазах у Пожирателей смерти, его снова пытались запихнуть в детскую манежку. Закрыть собой. Сделать видом, будто ничего не произошло.

— Заткнитесь! — голос Гарри прорезал гостиную подобно удару бича.

Звук был настолько резким и полным накопившейся, ядовитой горечи, что шумиха мгновенно утихла. Рон замер с открытым ртом, Сириус дернулся, словно от оплеухи, а Гермиона испуганно затаила дыхание.

Гарри медленно поднялся с дивана. В его зеленых глазах, скрытых за стеклами очков, больше не было детской растерянности — там горел сухой, злой огонь.

— Перестаньте, — выдохнул он, глядя прямо на Сириуса и Рона. — Хватит относиться ко мне так, будто я сделан из тонкого стекла и рассыплюсь от первого же сквозняка! Каждое лето, каждый год вы пытаетесь защитить меня от правды, от опасности, от жизни! Но когда приходит время — я всё равно оказываюсь с ней один на один.

Он повернулся к Лилит, на лице которой не дрогнул ни один мускул.

— Я сделаю это, — твердо произнес Гарри. — Я отстою третью смену. Если Лилит говорит, что я справлюсь, значит, я справлюсь. И мне не нужно ваше разрешение.

В гостиной воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Сириус сглотнул, в его серых глазах отразилась глубокая, почти физическая боль — он видел перед собой уже не маленького крестника, а взрослого, израненного воина, у которого отняли юность. Молли тихо всхлипнула, но не стала возражать. Разговор был окончен.

Спустя полчаса, когда обитатели дома молча разошлись по своим комнатам, чтобы набраться сил перед тяжелым дежурством, Лилит жестом попросила Гарри остаться.

Они вышли в узкий, погруженный в глубокие тени коридор восточного крыла. Ледяной сквозняк колыхал тяжелые бархатные шторы, а за окнами уже сгущались беспросветные черные сумерки. Лилит прислонилась спиной к каменной кладке стены, задумчиво разглядывая юношу.

— Спасибо, — тихо сказал Гарри, нарушая молчание. — За то, что не стала сюсюкать со мной, как остальные.

— Я никогда не лгу в вопросах магии, Гарри, — её голос звучал тихо, но в нём вибрировала глубокая, завораживающая сила. — И я выбрала тебя не из жалости и не потому, что у меня не было выбора.

Она сделала шаг к нему, и в полумраке коридора её гетерохромные глаза полыхнули странным, неземным светом.

— Взрослые в вашем Ордене привыкли слепо верить в сказку об «Избранном». В мальчика, которому просто повезло выжить. Они думают, что Риддл потерпел поражение из-за какой-то абстрактной «материнской любви». Но Северное Братство изучает природу магии, а не сентиментальные легенды.

Лилит подняла руку и невесомо, кончиками пальцев, коснулась воздуха в дюйме от предплечья Гарри. Он почувствовал, как по его коже пробежала волна колотящегося, мелкого электричества.

— Когда заклятие смерти отскочило от тебя в детстве, — продолжала она, заглядывая ему прямо в душу, — произошел аномальный резонанс. А в ту ночь на кладбище, когда Волдеморт взял твою кровь и ваши палочки связались… произошло нечто большее, чем просто дуэль. Произошел дикий, непреднамеренный ритуал смешения двух древнейших магических родов. Ваша магия переплелась.